Дом 2 3150 день 24.12.2012

Краткое содержание вчерашних выпусков:

Евгений Кузин не желает строить отношения с Варварой Третьяковой, и от этого девушке очень тоскливо. Она уже жалеет, что из-за Евгения разорвала отношения с Майами, но молчит об этом, и теперь хочет назад в город. Свое плохое настроение Варя объясняет тем, что на «поляне» ей не с кем поговорить, что здесь собрались одни старики-«педофилы», а вся молодежь «тусуется» в городе.

На «лобном» месте Николай Должанский очень грамотно парировал хамоватой Варваре в ответ, что ей нечем больше похвастаться, кроме того, что ей 19 лет, и что она красивая, о чем она по многу раз в день говорит вслух. Николай заявил, что ее красота – довольно спорный параметр и внутри она – обыкновенная пустышка.

Что касается отношений Оксаны Ряски и Глеба Клубники, то полная неразбериха здесь продолжается. Сегодня уже Глеб перетягивал одеяло на себя и говорил, что Оксана ему не нужна ни при каких обстоятельствах.

Он предъявляет девушке абсурдное требование, заключающееся в том, что, якобы, она должна направлять его в нужное русло, но она этого не делает, поэтому такая женщина его не устраивает. Говоря это, разгоряченный оратор в очередной раз перешел на оскорбление.

Не меньший кавардак творится в отношениях между Токаревой Екатериной и Слободяном Юрием. Токарева собралась на вечеринку к бывшему мужу – Венцеславу, а Юре велела дожидаться ее дома. К тому же из последних новостей Дома 2 известно, что накануне Венц подарил ей сапоги, которые она с радостью приняла.

Юрию это, естественно, не понравилось, и он решил, что Екатерина будет сидеть дома. Это уже не понравилось Екатерине, и она, в своей циничной манере, сообщила ему, что ей абсолютно все равно до его мнения, и ее с ним связывает только секс.

Все участники возмущены постоянными капризами Токаревой и бесхребетностью Юрия, по поводу которой Ксения Бородина высказала ему наедине свое мнение и посоветовала проявить, наконец, мужской характер, что он и сделал. Вернее, попытался сделать, потому что уже совсем скоро он опять просил у плачущей навзрыд Токаревой прощения.